МЕСТО

ВСТРЕЧИ

ОДЕССА

Mesto.Vstrechi.Odessa@gmail.com

+380 (66) 835-97-17

+380 (63) 171-18-44

Viber, WhatsApp, Telegram

ГДЕ ВЫ СОХНИТЕ БЕЛЬЁ?

Во дворе, вернее, через весь двор были натянуты веревки.

- Каждый сохнет белье на свой веровка! – постановила мадам Берсон.

Соседки не возражали. Свое – не чужое. Оно всегда приятно. Иногда, если своей веревки не хватало, вешали на соседскую, предварительно испросив разрешение.

Тетя Маруся затеяла большую стирку. Ну, раз в месяц можно же. Не постирушку, а именно стирку. С вываркой, щелоком и мелкими стружками вонючего стирочного мыла за девятнадцать копеек.

Ясное дело, своей веревки не хватило. И она заняла часть веревки мадам Берсон, ошибочно полагая, что сохнет белье на веревке тети Ани. А та пусть попробует пикнуть.

Мадам Берсон обнаружила диверсию, грабеж среди бела дня и возможность поскандалить случайно.

 

Просто соседи по лестнице устроили ей «мало места», так как мадам сильно не любила выносить мусорное ведро. Речь шла о суде (Межбижер), надеть ведро на голову (дядя Петя) и прочих приятных вещах. Короче, испортили мадам настроение. И вот с этим испорченным настроением она пошла выносить это проклятое ведро и увидела, что ее веревка (веровка!) осквернена. Не знаю почему, но мадам решила, что это дело рук тети Ани. Ну, та у нее поплатится!

 

- Кито? – заревела мадам, встав посреди двора. – Убью!

- Маруся! – радостно доложил ей Межбижер, который всегда и за всеми подглядывал. Это был облом. Мадам спохватилась, но поздно.

- Кыш! – велела Межбижеру она.

Межбижер отсеменил в сторону и притаился. Такое зрелище пропустить просто невозможно.

На ристалище вышла тетя Маруся с мокрыми руками, держащими таз и закатанными рукавами.

- Ну? – спросила Маруся.

- Зачем трогала моя веровка? – мадам явно хотела отложить партию.

- Где?

- Что где?

- Где написано, что она твоя?

- Все знают!

- А я – нет! – ответила Маруся и повернулась.

- Шоб ты сдохла три раза! – пожелала ей мадам Берсон.

Это меняло дело.

 

Маруся повернулась к противнице и пожелала ей, наоборот, долгих-долгих лет жизни, но с трахомой, сифилисом, холерой и аппендицитом. Были еще болячки, но они известны только тете Марусе и Медицинской энциклопедии.

Ошарашенная таким редким обилием неприятных возможностей, мадам временно онемела.

Решив, что соперница добита, Маруся бросила:

- Куска веревки ей жалко!

- Я дарю тебе весь веровка, если ты на ней повесишься! – проявила щедрость мадам Берсон.

- Она тебе самой пригодится!

- Таки нет!

- А чем тебя будут вязать санитары из Свердловки?

 

Дискуссия бы продолжалась дальше, но во двор вышла жена участкового Гениталенко Дуся с тазом, полным стиранного белья. Не обращая внимания на сражающиеся стороны, она стала вешать белье на веревку, временно оккупированную тетей Марусей.

- Эй! – взвыли практически одновременно бывшие конкурентки, - Что ты делаешь, лахудра?

- Сохну белье! – сообщила чистую правду Дуся Гениталенко.

- На чужой веревке! – выли дальше дуэтом тетя Маруся и мадам Берсон.

- На ней не написано! – ответствовала Дуся.

- У тибе на морда сичас будет что-то написана! – ринулась к ней мадам Берсон.

- Ваня! – заорала Дуся. – Ратуй!

 

Из квартиры на первом этаже выскочил участковый, на ходу расстегивая кобуру.

Мадам Берсон точно знала, что там ничего нет, но на всякий случай попятилась.

- Шоб тихо мне! – пригрозил Гениталенко и удалился.

Дуся победоносно хотела продолжить развешивание своих шмоток, но… Места-то не было! Пока суть да дело, Маруся не зевала!

 

Александр Бирштейн